Очередная, девятнадцатая по счету экспедиция Land Rover «Открывая Россию» отправилась на Ямал – во владения вечной мерзлоты, «Газпрома» и полярной ночи.

Новый Уренгой, откуда в середине февраля стартовала колонна Land Rover Discovery Sport, местные считают «севером». То есть местом, куда приезжают зарабатывать деньги. «Земля» для них начинается где-то ближе к Тюменской области, там, где заканчивается вечная мерзлота и приполярные болота. Ну а мы отправляемся вглубь «северов», в знаменитый вахтовый поселок Ямбург, чтобы самим посмотреть, как добывается газ, который вместе с нефтью составляет основу и почти единственный источник благосостояния России.

В этих холодных краях «Газпром», один из главных добывающих концернов страны, создал огромную империю, со своими законами и правилами, о существовании которой многие жители средней полосы России лишь смутно догадываются, и вряд ли они могут по-настоящему представить ее величие. В том же Новом Уренгое, например, автопарк чуть ли не на четверть состоит из «двухсотых лендкрузеров». Подавляющее большинство из них, конечно, ведомственные, но такого скопления внедорожников я не видел даже в Монголии. Здесь вообще по понятным причинам предпочитают колесную формулу 4х4.

Города молодые, и почти нигде я не увидел покосившихся двухэтажных деревянных бараков, с которых все начиналось. Здания малоэтажные, но свежие и, что очень приятно, выкрашенные в сочные, яркие цвета, чтобы глаз отдыхал от однообразного лесотундрового пейзажа – то серого, то белого, то черного – в зависимости от погоды.

Мы стартуем в полдень, но торопимся до темна пройти кордон в начале ведомственной трассы. Полярная ночь еще не кончилась, солнце бледным, едва светящимся кругом висит у самого горизонта, не в силах подняться выше. На КПП всю колонну досматривают и тщательно переписывают – чтобы ездить по газпромовской асфальтированной трассе, нужно получить специальное разрешение – «чужие здесь не ходят». Кроме того, требуется еще получить «добро» и у пограничников: режимная зона начинается очень далеко от побережья полуострова Ямал.

Пройдя формальности, выезжаем на трассу. Дорога очень хорошо чистится, наши Land Rover Discovery Sport в сопровождении команды техподдержки проекта на двух Land Rover Discovery прошлого, четвертого поколения, идут со скоростью 100–110 км/ч. Гид рассказывает о прекрасной рыбалке на озерах, что километрах в двухстах впереди. Спрашиваю, а как сюда попадают рыбаки, если по единственной дороге без пропуска не проехать? Да по тундре, там езди сколько хочешь – снегоходы, болотоходы…

 

Комфортабельная вахта

От Нового Уренгоя до Ямбурга триста километров, жидкие лесотундровые ельники сменяются безлесной тундрой, за окном теплого «Диско Спорт» минус 26 градусов по Цельсию – относительно тепло, но прогноз обещает на завтра «потепление» до минус 15 градусов. Это плохо, погода портится на глазах, видимость ухудшается, местами по машинам бьет сильный боковой ветер.

Давно стемнело, чернота тундры кое-где расцвечена огнями месторождений, но вот впереди разгорается настоящее зарево – Ямбург! Да это не поселок, а целый город, я и представить себе не мог размах этой «вахты»! Дома в несколько этажей, улицы, светофоры. Все здания стоят на сваях.

Мы останавливаемся в отличной газпромовской гостинице «Ямбург» и идем знакомиться с вахтовым бытом. «Возьмите с собой плавки», – советует сопровождающий. В баню, что ли, пойдем? Нет, в спорткомплекс! Никогда бы не подумал, что буду плавать в бассейне с дорожками по 25 метров в ста пятидесяти километрах к северу от Полярного круга.

В Ямбурге сделано все, чтобы люди, приезжающие сюда работать, могли отвлечься от всепоглощающего холода и тьмы. Концертный зал размером с хороший кинотеатр, спортивный зал с трибунами на 200 мест, тренажерные залы, бассейн, сауна, настоящий зимний сад – да, здесь даже есть свое зеленое хозяйство. Для работников все бесплатно, нужно только выписать абонемент. Есть даже свои радио- и телестудия.

Живут здесь в так называемых «модулях»: четыре жилых здания с квартирами гостиничного типа соединяются теплыми переходами с центральным – общественным. В общественном здании, как на центральной площади какого-нибудь небольшого городка, сосредоточена вся инфраструктура – магазины, доступ в интернет, медслужба, столовая. Кстати, цены отнюдь не северные: мы отлично пообедали рублей за сто. Борщ, например, стоит 15 рублей – как в сказку попал! Своя мощная медицина, ежедневное автобусное сообщение с Новым Уренгоем, аэропорт. Средняя зарплата вахтовика – около ста тысяч рублей в месяц, платят вовремя, тратить ее тут почти не на что. Ну, все – остаюсь! Буду зарабатывать, копить, запишусь в местную спортивную секцию, на карате, например, или займусь снегоходным кроссом – года через три-четыре уеду здоровым и богатым. Но не все так просто – работать на добыче тяжело, ответственность большая, не справился – вылетишь с «волчьим билетом», климат ужасный, в воздухе, говорят, мало кислорода, да и вообще – Север отнимает здоровье. К тому же постоянно в Ямбурге жить нельзя: месяц отработал по часам – должен на месяц уехать на «землю» – в отпуск. Спрашиваю: «Ну, во время такого «отпуска», наверное, все подрабатывают?» Оказывается – почти никто, неделю-полторы только от вахты отходят, пока дела накопившиеся сделаешь, то да се – уже снова на вахту пора.

Закатали губу

По плану наша колонна должна была выйти из Ямбурга и по льду пересечь Обскую губу. Вроде бы на автомобилях таким маршрутом даже еще и не ездили. Ну и мы не смогли – пурга разыгралась такая, что из Ямбурга-то надо было поскорее уносить ноги, пока не закрыли трассу на Новый Уренгой. А выезд на лед МЧС нам уже запретил, а также минимум на три дня закрыл зимник Новый порт – Салехард как раз с той стороны Обской губы. Так что мы посетили завод, перерабатывающий газоконденсат в пригодный для использования газ, местный «мерзлотник» – огромный естественный холодильник, как и в Якутске превращенный в развлекательный аттракцион.

Но на лед Обской губы мы все же выехали, чтобы хотя бы чисто теоретически представить: смогли бы? При хорошей погоде шансы пройти были бы велики. Стравили колеса одного из автомобилей примерно до 0.3 атмосферы, и он поехал по достаточно твердому насту. Вот только куда держать путь, совсем непонятно – пурга.

Я нашел на краю Обской губы стелу, поставленную добравшимися сюда, кстати зимой (!), мотоциклистами. Все как положено – сверху мотоциклетное колесо, фигурки байкеров, колокол из поршня, девиз, который, если без мата, читается как «Живи. Люби. Катайся». Хороший девиз, правильный, а мы сделали коллективное фото на фоне метели и покатили обратно в Новый Уренгой, чтобы добраться до Салехарда по другому зимнику.

 

Дорога смерти

Я терпеть не могу зиму, ненавижу снег и холод от всей души и мечтаю о глобальном потеплении как минимум до плюс 25 градусов круглый год. Но работая в журнале «Полный привод 4х4», где частенько публикуются рассказы о путешествиях по зимникам, я был просто обязан эти самые зимники увидеть своими глазами хотя бы раз. Так что ямальского путешествия с Land Rover я ждал с огромным нетерпением.

И вот он зимник Салехард – Надым. Мы отмечаемся в сторожке со стороны Надыма и съезжаем с асфальта на широченную трассу. Ехать по ней еще приятнее, чем по обычному шоссе. И где же тут приключения? На самом деле они подстерегают, как говорится, «на каждом углу» – недаром въезд и выезд с этой дороги обязательно фиксируются в журнале. Сегодня ясно, а завтра метель или сломалась машина в минус пятьдесят – поминай как звали, смерть на Севере всегда ходит рядом.

Мы здесь по своей воле, в теплых «Ленд Роверах», сытые, одетые по погоде, а рядом бежит, спотыкаясь вздыбленными шпалами и провалившимися мостами, призрак настоящей дороги смерти, знаменитой сталинской «Стройки 501». По приказу Сталина после войны силами заключенных и военнопленных было начато строительство железной дороги «Чум – Салехард – Игарка». Один из участков этой дороги проходит как раз параллельно нашему зимнику. Рабы кровавого режима ютились в кое-как сделанных бараках, спали на нарах, работали в самую лютую стужу. Сколько же людей полегло здесь костьми! Со смертью диктатора кошмар прекратился – в 1953 году была объявлена амнистия, и большинство работавших на стройке зеков освободили. А потом и саму стройку признали ненужной, заканчивать не стали, консервировать – тоже. Просто бросили, вывезли что смогли, остальное испортили – резали автогеном паровозы, пробивали дырки в лагерных мисках, рубили сапоги, чтобы ничего не досталось неизвестно какому врагу.

Опустилась ночь, и наша дорога тоже начала портиться. Километров за сто до Салехарда он начал петлять, появились наледи, колеи, сложный рельеф. Один из экипажей даже умудрился соскочить с трассы и тут же закопался одной стороной по фары – вытащили быстро, но приняли к выводу, что лучше держаться накатанного центра дороги. В административный центр ЯНАО Салехард въехали через двенадцать часов после выезда из Нового Уренгоя.

 

 

Рыбалка с бездорожьем

Кто бы мог подумать, что главные внедорожные приключения развернутся на следующий день – на зимней рыбалке. Салехардцы, встретившие нашу колонну, повели нас на приток Оби – Собь, обещали такой клёв, что «клиент забудет обо всем». Обский накатанный зимник быстро кончился, рыбаки со своими легковушками остались позади, у начала одинокой колеи нас поджидал известный в джиперских кругах Евгений Сказка на обутом в огромные «лапти» лифтованном «Крузаке». На не слишком-то высоких Land Rover Discovery Sport нам предстояло ехать по его следам! Хорошо, что все наши «Ленд Роверы» были основательно защищены снизу – кое-где приходилось пролетать «засады» ходом, не обошлось без ударов о твердый снег, а это ничуть не лучше, чем биться о плотную глину. Но колонна прошла без потерь, хотя пару раз и пришлось разматывать трос.

В награду – действительно уникальная рыбалка! Чтобы пробурить лунку, едва хватало длины коловорота – запаришься, к счастью, у ребят был мотобур. Крупные ерши клевали на голую мормышку так, что я не успевал забрасывать, на блесну хорошо ловилась некрупная щука, если бы было больше времени, наверняка удалось бы добыть и трофейную рыбу – для зимней туристической рыбалки под Салехардом просто райские места. Местным же не до удочек – аборигенное население имеет преимущественное право на вылов рыбы, включая ту, которую остальным ловить запрещено, поэтому тут процветает браконьерство. Ненец сидит с лицензией, а по его документам целая артель совершенно не относящихся к коренному населению личностей тоннами вытаскивает рыбу сетями. К таким персонажам лучше даже близко не подходить – фотографировать не разрешают, ведут себя грубо, на коллегу собаку спустили.

 

Счастливые люди

Если бы не «Газпром», в этой негостеприимной местности не было бы никого, кроме ненцев с их оленями. Больше двухсот дней в году – жуткий холод, коротким летом бывает до тридцати градусов тепла, но тут же вылезают тучи комаров размером со среднерусского слепня, потом их сменяют облака мошки – гид рассказал, что как-то заснул на солнышке во время рыбалки, так за два часа гнус лицо так объел, что долго потом лечиться пришлось. Хороших дней в году дай бог неделя – осень окрашивает деревья в разные цвета, температура около ноля, бывает до пятнадцати тепла, летучих кровососов почти нет – благодать. Ненцы, правда, мошки с комарами не боятся – мажутся толстым слоем какой-то дико вонючей смеси на основе смолы и рыбьего жира: к ним не то что комар не подлетит – медведь близко не подойдет.

Мы отправились в гости к небольшому клану, который как раз прикочевал поближе к соседнему с Салехардом городку Лабытнанги. Два чума, две семьи, несколько собак, снегоход и большое стадо оленей. Расположились удобно – между железной дорогой и асфальтовым шоссе. Олени копытят мох поодаль, ненцы в городе торгуют мороженной олениной и запасаются продуктами – скоро собираются откочевать в тундру километров на триста севернее. Фотографируются неохотно, на видео сниматься вообще не хотят, но мы хорошо попросили, так что и стойбище поснимали, и в гости зашли.

Живут без телевизора – глава семьи сказал, что не нужен он, отвлекает. В город не хотят – плохо там, свободы нет, простора. Я бы тоже не хотел, если бы в тундре родился, но я в Москве вырос: как жить без горячей воды, интернета, не мыться месяцами – не понимаю.

Олени для ненцев – основа жизни, как для остальных россиян – газ с нефтью. Одеваются в одежду, сшитую из оленьих шкур, чум тоже шкурами покрыт, оленьим мясом питаются, на оленях же ездят. Вокруг чумов много нарт, в них, как в прицепах или вагонах, хранится все, что нужно для жизни – одежда, инструменты, продукты.

Хозяева угощали нас чаем – одна из женщин достала из нарт и заварку, и хлеб с маслом, и баранки с печеньем. На нартах же за водой ездят, вернее за чистым снегом – нарубят его кирпичами и оставляют возле чума. Гиды рассказали, что недавно приезжали французы, жили с ненцами в тундре почти месяц, снимали о них фильм – вернулись совершенно другими людьми. Тундра, мол, очищает от всего наносного, заставляет о вечном задуматься.

Лежа в чуме на шкурах возле пышущей жаром буржуйки, я смотрел, как хозяйка разливает по кружкам чай в дымном полумраке, и вдруг подумал, что, может, и неплохо было бы притормозить здесь на месяц-другой. Жаль, темп нашей сумасшедшей жизни не позволяет остановиться ни на минуту…